?

Log in

No account? Create an account
Частушки
nina_vl

#Грудинин

Шо за фрукт явился нам
Неизвестный к выборам?
Да таких по хуторам
По копейке килограмм.

Эх, трах-тара-рах!
Ору время, делу швах.

Говорит, мол, у совхоза
Коммунизма, как навоза.
Сам – готовый прэзидент.
От такой от инцидент.

Эх, трах-тара-рах!
Не по Сеньке замах!

Сей коммуно-бизнесмен
Небывалый феномен:
Швец и жнец, полит.игрец.
И мессия! Ну, капец.

Эх, трах-тара-рах!
Прямо стойка на ушах!

Обещает то и это,
От забора до обеда.
Лепит нам горбатого –
Горбача проклятого.

Эх, трах-тара-рах!
Ето будет новый крах.

Ничаво у агитпропа,
Окромя пустого трёпа.
20 фейков до руля –
Фокус-покус тру-ля-ля.

Эх, трах-тара-рах!
Ненадежный ентот маг.

Нам знаком такой типаж,
Не пущайте яво в раж.
Раз пошел такой совхоз,
Будем прыскать купорос!

Эх, трах-тара-рах!
Кто-то прячется в задах.

Похвала на грани фола –
Твит сердешный от Макфола!
Не ломайте много копий –
За него вражина топит.

Эх, трам-тара-рам!
Лже-совхоз но пасаран!
Динь-дон, динь-дон!
Выходи из круга вон!


ТОВАРИЩ ПЛАТОНОВ – ПАРОВОЗ И ЧЕЛОВЕК
nina_vl
#вместогения #конкурс #фоторепортаж #Платонов

Два возраста человека – разбрасывать камни и собирать их в корзину зрелого ума – в Платонове отражены особенно зримо. Хотя бы потому, что на малой родине писателя, в Воронеже, памятников ему тоже два (не уверена, что так думают все, но я настаиваю). Первый – на территории вокзала, и это неудивительно – именно железной дороге будущий писатель посвятил бурные годы своей молодости. Работал в железнодорожных мастерских, во время Гражданской войны – помощником машиниста, и, прочувствовав «горячие пульсы дружных машин», стал певцом «прекрасного и яростного мира». Не только железнодорожного – мира вообще, начала ХХ века.


Вот он, за оградой перрона! Необузданный паровоз – как памятник Платонову-революционеру, мечтателю и делателю. Кажется, только на секунду завис между небом и землей – и рванет сейчас в свое светлое будущее. Платонов в него верил и всеми силами приближал: строил, писал, спасал. Лично непереносимым стал для него голод в Поволжье 1921 года: «будучи техником, я не мог уже заниматься созерцательным делом – литературой». Но прежде успел написать несколько яростных статей, обвиняя душу человека в позорной неспособности к долгому состраданию, называя ее «дезертиром кровавого поля жизни».


Сам он дезертиром никогда не был. С мандатом председатель ЧК по борьбе с засухой занимался мелиорацией и ирригацией земель, осушением болот. С весны 1924 г. стал ответственным еще и за электрификацию сельского хозяйства губернии. Лично спроектировал электростанцию (через год ее подожгли кулаки). Тогда же вышла его первая книга-брошюра «Электрификация»: «На упряжку Дона сейчас средств у нас не хватит, хватит только запрячь Воронеж (180 000 золотых рублей)».  И почувствовав однажды силу слов, уже никогда не бросал писать – рассказы, статьи, пьесы. В газеты, журналы, стол…  Человек, одержимый страстью! Человек-паровоз!


А вот и второй памятник – Платонову-человеку, пожившему, настрадавшемуся, прошедшему войну корреспондентом «Красной звезды». Памятник открыли в год 100-летия писателя, 1999-ом. Отлитый из бронзы, Платонов изображен не в статике, как обычно, а в движении, идущим против ветра, спускающимся со своего пьедестала прямо в жизнь, на проспект Революции. С мужеством человека, оплатившего романтические взгляды по полной программе, но так и не утратившего своей любви к ближнему… и далекому, что невозможно на земле, но о чем все равно мечтаешь.


Рядом слова платоновского персонажа: «…А без меня народ неполный». Да, без него никак! Наверное, поэтому международному фестивалю искусств дали имя Платонова – видимо,  почувствовав в нем драгоценный и вдохновляющий ориентир человеческого духа. И когда на Советской площади собираются люди на эстафету-чтение платоновских рассказов, загадочные и печальные слова его делают свою привычную работу по преображению души, становясь незримым памятником написавшему их человеку: «Пухов шел, плотно ступая подошвами. Но через кожу он все-таки чувствовал землю всей голой ногой, тесно совокупляясь с ней при каждом шаге. Это даровое удовольствие, знакомое всем странникам…».

ПРОСПЕКТ РЕВОЛЮЦИИ АНДРЕЯ ПЛАТОНОВА
nina_vl
#вместогения #конкурс #репортаж #Платонов

Город и Писатель всегда связаны. Платонов и Воронеж – особенно тесными узами – и не потому только, что с малой родины писателя проросли в его прозу многие подробности местного колорита, характеры людей, сюжеты, но и потому что Платонов-железнодорожник, мелиоратор, электрификатор в городе деятельно участвовал – Воронеж тому свидетель. Давайте пройдемся по главной его улице, сохранившей свое революционное название, где многие здания – служебные и творческие адреса нашего героя.
Проспект Революции в Воронеже, как и трудовая жизнь Платонова, начинается с железной дороги. С ее мастерских и паровозов, тягот военных перевозок и надежды на то, что там, впереди, ждет нечто прекрасное, за что не жалко и умереть.
В доме номер 8 (сейчас здесь воинская часть) в начале ХХ века располагался железнодорожный политехникум, куда Платонов поступил в 1919 году, предпочтя его университету. Метался между техникой и литературой, выбрал, как считал, дело. Но слово уже не отпускало до конца жизни.
Показался красивый Петровский сквер. Он будоражил Платонова фигурой царя-преобразователя. На реке Воронеж был заложен первый военный флот России – и Платонов понимал размах «умного труда», коим Петр «удумал главнейшие реки империи нашей в одно водяное тело сплотить…», знал, что «город был поставлен здесь сторожем и воином против всех», но, задумываясь о природе власти, так и не смог простить насилия.
Проходим мимо почтамта (дом 25) – начинающий писатель заходил сюда, пересылал материалы для издания книг. На другой стороне проспекта виднеется бронзовая его фигура – замечательный памятник, но не будем пока к нему подходить. Это будет наша последняя остановка.
Нынешний монтажный техникум по пр. Революции, 29 в послереволюционные годы был Дворцом Труда – там гнездилась масса советских учреждений, с труднопроизносимыми слоговыми аббревиатурами. В одном из них, Губкомпомголе (Губернской комиссии помощи голодающим) работал Платонов. Призывал людей сдавать кольца, часы, что у них есть для спасения «голодных братьев» и тем самым распределить «волжское страдание», «камень голода» по всей России – «пусть каждый несет и не гнется».
Через пять домов, под номером 39 – бывшая редакция газеты «Воронежская коммуна», куда приносил свои статьи Платонов. Вот и мемориальная доска, как зарубка на память.
Рядом, в доме 41 находилось здание консерватории (сейчас здесь Музыкальный колледж). Работая в «Воронежской коммуне», Платонов захаживал сюда на музыкально-поэтические вечера. «В большей своей части вечер прошел изящно и не пах пошлостью» – одна из характеристик Платонова.
Напротив, в доме 46, располагался журналистский клуб «Железное перо» (в той жизни было много железного) – там проходили литературно-критические собрания. Многие доклады делал Платонов – о глобальном преобразовании мира,  о судьбе женщины при социализме, противоречиях рационального и эмоционального в человеке (!).
В драматическом театре (дом 55) бывал на спектаклях и диспутах (как вам – «Анархизм и коммунизм»?), принимал участие в чествовании героев труда из родных железнодорожных мастерских.
На углу пр. Революции и ул. К.Маркса одно время находилось Губзу – Губернское земельное управление, откуда Платонов руководил мелиорацией и ирригацией страдающих от жары угодий, осушением болот. Отсюда председатель ЧК по борьбе с засухой отправлялся в поездки по губернии на служебной машине – и это действо Шкловский, однажды прилетевший в Воронеж на агитсамолете, описал так: «Товарищ Платонов ездит на мужественном корыте, называемом автомобиль». С весны 1924 г. «товарищ Платонов» стал ответственным еще и за электрификацию сельского хозяйства губернии.
А теперь вернемся немного назад, как договаривались. Подумаем по дороге… о долге, совести, о человеке, который мог ТАК любить – деятельно и искренне, с почти физической болью за общие несчастья. Вот и завершающая точка нашего маршрута – памятник Платонову. Он появился в год 100-летия писателя. Платонов не стоит, как принято, на пьедестале, а спускается с небольшого возвышения прямо в жизнь, в человеческий гомон, на воронежскую улицу без него народ и правда «неполный». По проспекту Революции  идет бронзовый человек, полноправный житель Воронежа. Как истинный художник «он после последней точки не падает замертво, а вновь стоит у начала своей работы», как писал в 1937 году Платонов в статье «Пушкин – наш товарищ». Он все еще впереди нас, и нам только предстоит его постичь.
Кстати, проспект Революции имеет второе название – Большая Дворянская улица. Двойное имя словно примиряет некогда противоборствующие глыбы времени. И взывает примириться всем – державникам и либералам, тем, кто ищет повода повоевать на баррикадах, и охранителям исторической значимости страны, кто считает Платонова «противником режима» или копателем смыслов, той солью земли, что есть самое дорогое, самое нужное и надежное. Примириться – хотя бы в год 100-летия революции.

ОДНОКЛАССНИКАМ
nina_vl
Все, что думалось, перемолото,
И теперь, когда виден край,
Понимаешь, что детство-молодость –
Это рай, потерянный рай.

Платья школьные и передники,
Парты черные в три ряда,
Краем глаза – его учебники,
А в окне облаков гряда.

После школы лететь скакалками –
Пять имен и пять городов.
Я сегодня с такой закалкою
Знаю тысячи вещих слов.

Песни сильные и суровые
Про войну, от которой боль.
Если б немцы узнать попробовали –
Я б не выдала им пароль.

Из каких-то глубин прорвавшийся
Голос космоса как пролог.
И гагаринский развязавшийся
На ковровой дорожке шнурок.

На пришкольном участке белые
И сиреневые цветы.
Игры в классики, игры с безднами,
Откровения высоты.

Каблуком – и ледок вдребезги!
Сумасшедший весны звонок!
На улыбку Татьяны – онегинский
Чуть подчеркнутый холодок.

У луча поцелуй целомудренный,
Все равно в голове дурман.
Убежать на сеанс утренний,
Там сегодня Фанфан-Тюльпан.

Сочинение и контрольная,
Отписался и будь здоров –
Про подобие треугольников,
Про подобие разных миров.

Кто стоит у доски – изученный
Остальными почти до дыр.
Словно родственники кучею –
Из прожженных весной транжир.

…Потому я нежданно встреченных
Незнакомых на вид людей
Обнимаю, как будто меченых
Щедрым светом весенних дней.

КРЕЙСЕР "РОССИЯ"
nina_vl
Плывет наш корабль по высокой воде
В приливе удачи и силы.
Мы помним своих капитанов и тех,
Кто бился во славу России.

Кто был у орудий в неистовый час,
Когда нас теснила армада.
Чья кровь на алтарь пролилась горяча
И стала воистину свята.

Как шло наше судно под лютым свинцом,
В неравном бою обессилев.
Но души погибших сомкнулись кольцом,
Защитным кольцом над Россией.

Но кто там в тумане грозит нам из тьмы,
Готовя развязки иные,
Забыв окаянно, что русские мы,
А «русские» значит «шальные».

Не каждому это дается понять,
Какие в нас коды запали,
Почто за Россию готовы стоять,
Как деды железно стояли.

Ну, что же, забыли – напомним опять
(И Бисмарк заметил по сути),
Что русские вместе сливаются в рать,
Как капельки огненной ртути.

Неужто нас кто-то решил одолеть,
Купить, перепортить породу?
Однажды уже попадались мы в сеть
На сладкое слово «свобода».

Тогда мы узнали торгашеский зуд,
Что ценна не сталь, а стеклярус.
Мы плавили пушки под «It’s very good!» –
Но парус! Порвали нам парус!!

Мы сбросили морок, хоть спали с лица,
У нас есть идеи покруче –
Любовь и творенье по праву творца.
И совести яростный лучик.

Увольте наш род от убогих затей,
Всего толерантного вздора.
Святая Мария, любовь матерей –
Надежная наша опора.

На палубу, братцы! Наверх якоря!
Готовимся нынче к походу.
Врагу не дождаться, чтоб мы, как «Варяг»,
Ушли под тяжелую воду.

Он непотопляем, наш крейсер. И впредь
Закрыты кингстоны «России».
Теперь никому не дадим мы наглеть
Под маской вселенской мессии.

Уж мы обойдемся без выбранных глав,
Мы знаем, и жизнь подтвердила:
Не тот, кто силен, – тот, конечно, и прав,
Кто прав – в том великая сила!

А если придется, целуя кресты,
Одеться по первому сроку,
Мы, грешные, станем предельно чисты,
Пред Родиной все без порока.

Уж мы постоим за священный предел
И молвим, сверкнувши очами:
Ребята, управимся, сколько там дел?
Бог с нами! И Родина с нами!

И все, что в ней есть, это наше зело –
От Корсуни и до полета,
С холодной землянкой, в которой тепло,
С тайгой под крылом самолета.

Все наше родное закроем собой
Под рынду гудящую «К бою!».
Вот это как раз и зовется судьбой,
А если точнее – любовью.

Пресветлые лики взывают с икон,
Сакральные смыслы – из сини.
Мы знаем, что брошено нынче на кон –
И даже не только Россия.

Сама справедливость как высший закон,
Сам дух как святая награда.
Россия спасала других испокон,
И нынче поможет, раз надо.

Мы примем на судно и этих, и тех,
Плывя под божественной сенью.
Быть может, Россия – тот самый Ковчег.
Ковчег, где возможно спасенье.

ПРЫЖОК В ВЕСНУ
nina_vl
Первый день, как царит ярило –
Вши-и-ирь, ввы-ы-ысь!
Птичка вздрогнула, возвестила:
– Спас-лись!

Время зыбко, свежо, невнятно…
Свят свет.
Ты, как новенький, без понятия –
Сколько лет.

Будто не было канители
Ветров злых.
Солнце – в солнечное сплетение
Бьет под дых!

Чтоб рывком – из недомогания
В переполох!
Чем надежнее сбой в дыхании –
Глубже вдох!

Тянет вдруг на всё простое,
С самых азов.
Дому, где стоишь на постое,
Дать слов.

И ничего, что торчит из-под снега
Мусорный грех.
Солнце с умыслом суперстратега
Слепит всех.

Слепит, жарит и размывает
Тощие льды.
Хоть подымай себя на сваи –
Столько воды!

Ну, ничего, понайдутся броды
Или бордюр.
Будет еще крошить породы
Огненный бур!

Ну, а пока – подземные хрусты,
Всхлипы, свербёж.
К мушке, сонной еще, сочувствие –
Первая всё ж.

И в этой громкой
                           гудящей
                                         здравице
Крови прилив!
Хочется тратиться!
                              тратиться!
                                               тратиться!
Чтобы в нули!

Жаль мне тех, кто ближе к экватору,
В вечном тепле.
Как узнать обложенным ватою
Смену ролей?

Как понять им, весны не чаявшим,
Этот прыжок?
И как ты в воздухе
                              воплем
                                           нечаянным
Дырку прожёг!

ПОДРУГЕ
nina_vl
Подруга, милая, давно ли
Мы шли по жизни, по раздолью,
Где чувства – как разливы рек,
И голубеющие дали,
Которых мы еще не знали,
Где сам себе ты имярек.

И небо было нам опорой,
Для светлых помыслов и вздора,
Что будем счастливы мы – все!
Ведь дан же нам зачем-то голос,
И этот яркий гладиолус,
И утро свежее в росе,

Даны невиданные гранты –
Завернутые в свет таланты,
И дрожь от чуда красоты.
Пусть рядом притаились страхи,
Готовые рвануть рубахи
От напряженья маяты.

Но жизнь течет с напором пенным
И, загущаясь постепенно,
Преобразует дух и плоть.
Ах, эти игры тьмы и света!
Все то, чем сердце не задето –
Души отрезанный ломоть.

От А до В – идем отрезок.
И возле В свет прям и резок.
Так что же поняли? В чем соль?
Есть нечто поважнее счастья.
Быть может, это соучастье...
Когда не страшна даже боль!

Чего бы стоили разводы
Нагородившей огороды
Набедокурившей судьбы,
Когда б не пламенные звуки
Смычка, рыдающего в муке,
И откровения трубы?

Когда б не обморок свирели,
Небес закатных акварели,
Предчувствие иных миров!
Когда б не сладостные строчки,
Весной беременные почки,
И звон божественных хоров!

И понимания щекотка…
И совпадения щепотка…
И большего – ни дать ни взять.
Какая все же благодать!

Сорок птиц (на д/р дочери)
nina_vl
Плыли-плыли,
Вдруг окружили
Сорок птиц.
Сорок Люд,
А может, прелюдий.
Разных лиц.

Разная вера,
Разная мера,
Сольная трель,
Память деталей,
Тех, что запали
Крошками в щель.

Сельские свадьбы.
Вечно играть бы!
Ведерный звон.
Горки и лужи,
Счастье и ужас!
Детства озон.

Яркие краски,
Сладкие сказки.
Добрый конец.
Мячик забрали,
Что там в финале?
Зло-удалец…

Жизнь без подсказки,
Тяжесть коляски –
Как же теперь?
Скоро ли мама,
Сил уже мало,
Надо терпеть.

Парк, карусели,
Листья слетели –
Их в кулачки.
К ласке охота.
В варежках – что там?
Ах! хомячки.

Белые банты,
Черные парты,
Красный флажок.
Темы, законы,
Войны за троны.
После – кружок.

Весело! Больно!
Пять по контрольной.
Вечер шальной!
Струнное соло,
Сердце под горлом.
Все! – выпускной…

Саныч, Адамыч.
Суперпрограммы!
Ждет Геленджик.
Солнце и море,
Счастье в фаворе.
Новая жизнь.

Та же сноровка.
Пары. Морковка.
Новый карас.
Дом из картона.
В платье бутоны,
Свадебный вальс.

Вот и работа.
Свежая нота!
Гетевский черт.
Танец-признанье,
Сбои в дыханье,
Ставка на чет!

Горечи жало.
Смог от пожара.
Здравствуй, Москва!
Рок-фестивали.
Нервы из стали.
Игры в слова.

Август пречистый!
СЫН! Голосистый!
Поезд назад.
Оранж, речевки,
Розами порки.
Подлый накат.

Акт театральный,
Сбой окаянный.
Схватка с собой.
Ложь до упора,
Правда до вздора.
Хватит! Отбой.

Новые дверцы:
Зелень и перцы.
Яблочный спас!
Велики, выси.
Крысик и Крыся.
Счастья – как раз.

Шины, агитки,
Где была плитка –
Просто земля.
Страх! Отрыванье.
Тима. Прощанье.
Папа! ...все зря.

Поезд. Воронеж.
Прыгнули промеж
Злых берегов.
Макс. Перебранка,
Свежая ранка,
Скрежет замков.

Праздник Победы!
Славные деды.
Сильный народ.
Строчки, разборы,
Страсти до ссоры,
Сотенный пот.

…Длится, лучится,
Стая кружится
Ве-е-ром.
Взмоет, и скоро,
Птица, что сорок-
пер-ва-я…

Пусть ей поется,
Все удается
Со-вер-шить.
Неба и света,
Лёта и лета –
Для души!